Рязанская политическая интернет-газета
Темы недели:
Медведев проигрывает Япончику



Нет так давно Москва была шокирована грандиозными похоронами "вора в законе" Япончика. Однако мало кто задумался о причине именно авторитета криминального лидера. Как известно, власть "воров в законе" держится не столько на силе, сколько на авторитете. Пусть этот пресловутый авторитет распространяется только на не слишком широкую относительно всего общества прослойку уголовного мира, но данный феномен однозначно достоин осмысления.

Безусловно, авторитет в криминальном мире зарабатывается и "героическими" делами, и стойкостью духа, и умением найти подход к нужным людям. Но одна из главнейших, если не главная, функций "вора в законе" - это способность рассудить по справедливости. Да, эта справедливость в соответствии с "понятиями" очень специфична, но вор назначается как бы главным хранителем неписанных законов. Любой человек, имеющий отношение к уголовному миру, вправе расчитывать, в случае возникновения спорного момента, на справедливое "судебное разбирательство" со стороны "вора в законе". И между какими бы представителями разных иерархий не возник конфликт, можно быть уверенным, что вор вынесет окончательный вердикт в полном соответствиями с "понятиями". До подкупности и "телефонного права" здесь далеко. Наверное, случаются и исключения, но они не носят массового характера.

Авторитет зиждется на справедливости. Эта аксиома применима к любому коллективу. К человеку, обладающему репутацией справедливого, обращаются для разрешения многих жизненных вопросов. Ему доверяют формальную или неформальную власть в коллективе. Конечно, подобный подход может быть применен и в отношении государственной власти.

Из недавнего письма Михаила Ходорковского в адрес "Коммерсанта":

"Проблема обеспечения реальной независимости суда является одной из самых приоритетных для нашей страны — сегодня и в обозримом будущем. И люди во власти, и представители оппозиции, и эксперты единодушны в том, что в России нет независимого суда. Столь широкий консенсус по ключевому вопросу сам по себе уже первый шаг к его решению. Каким будет это решение — действительно тема для долгого и профессионального разговора, однако и здесь нашлась точка консенсуса, а именно — расширение полномочий суда присяжных, который сегодня в России рассматривает лишь 0,1% от всех уголовных дел. В этой связи замечу, что последнее обстоятельство заставляет еще раз обратить внимание на то, сколько оправдательных приговоров выносят суды присяжных: 10-25% (и у нас, и во всем мире). В то время как наши суды общей юрисдикции — 0,3-0,8%. Ничем, кроме всемогущества "статистического", или "палочного", подхода в судебной системе современной Российской Федерации, эту ничтожную долю оправданий в "профессиональных" судах объяснить невозможно. Речь идет о десятках тысяч человеческих судеб. Ежегодно! Не думаю, что такая ситуация позволяет слишком долго ожидать своего разрешения."

Под этими словами экс-олигарха готовы подписаться очень многие. Проблема, однозначно, есть. И угрожает она в, первую очередь, самой власти. Последние данные соцопросов: согласно исследования ФОМ и "Левада-центра", рейтинги Владимира Путина и Дмитрия Медведева падают. Конечно, напрямую с отсутствием справедливой судебной системы данный факт не связан (суды какие были, такими и остаются), но на фоне годами неразрешенной жизненноважной проблемы, угасание авторитета руководителей государства может пойти с более быстрой скоростью.

Если кто-то, в том числе Михаил Борисович, говорит о расширении полномочий судов присяжных, то со стороны представителей власти прослеживается желание обратной тенденции. В конце прошлого года из компетенции судов присяжных вывели дела о терроризме, массовых беспорядках и дела, связанные с узурпацией власти. А уже в октябре этого года глава Следственного комитета при прокуратуре Александр Бастрыкин предложил и вовсе наполовину "разбавить" коллегию присяжных профессиональными судьями. Таким образом дезавуируется сама идея о суде присяжных.

Логика противников судов прияжных понятна: перед немотивированными людьми намного сложнее доказывать (особенно, если доказательства не блещут) виновность обвиняемого. С расширением же полномочий присяжных судопроизвдство может потерять обвинительный уклон. Между тем, только еще большее распространение судов присяжных способно сделать судебную систему более справедливой.

Вероятность применения в России с 1 января 2010 года смертной казни подтолкнула общественность к новой волне обсуждения судебной власти.

Если власть не найдет политической воли сделать суды более независимыми и справедливыми, моментом может воспользоваться оппозиция.

Президент признает проблему. По мнению Медведева, в России "нет эффективного государства, эффективного суда", и "нужно именно эти институты развивать". "У нас сама судебная система такова, что она, может быть, сегодня не дает всех возможностей для эффективной защиты, для того чтобы пройти все инстанции и получить справедливое решение".

Но, как отмечают критики, Дмитрий Медведев, декларируя одно, действует совсем иначе. И уже не в первый раз - в обратном направлении.

Каких изменений в судебной системе могла бы потребовать оппозиция? Очевидно, что такие изменения должны быть прозрачными и понятными обществу. Например, поручить судам присяжных рассматривать все дела, связанные с реальным лишением свободы. В обществе уровень доверия к институту присяжных много выше, чем к профессиональным судьям - слишком часто гражданам приходится сталкиваться с данной системой. Безусловно, подобные изменения вызовут поддержку большинства.

Не грех вытащить из кладовки и подзабытое уже требование выбора судей всех инстанций всенародным голосованием. Понятно, что данная идея относится к дальнесрочной перспективе и в настоящий момент вряд ли реализуема. Но возможность общественной дискусии по данному вопросу способна поднять уровень правосознания граждан.

Итог следующий. Очевидно, что судебная система России зашла в тупик, дальше оставлять ее в законсервированном виде просто общественно опасно. Косвенным доказательством этого является чистосердечное президентское признание. Вопрос только в том, кто оперативнее и грамотнее воспользуется ситуацией: власть или оппозиция?